Третейские соглашения в практике российских судов: 6 интересных вопросов

При заключении контракта, особенно международного, его стороны нередко договариваются о передаче всех связанных с ним споров на рассмотрение третейского суда. Такое решение на первый взгляд должно освобождать участников дела от обращений в государственный суд противной стороны, который может встать на сторону «соотечественника».

Однако на практике избежать разбирательств в государственных судах удается не всегда. Аналогичным образом суды государства, в котором зарегистрирован или находится должник, не всегда относятся к нему более благосклонно, чем к «иностранцу»

Мы подготовили для наших читателей несколько кейсов по вопросам третейского разбирательства, которые были успешно и, на наш взгляд, справедливо разрешены российскими судами.

1. Частичное исполнение решения третейского суда исключает для должника возможность ссылаться на незаключенность арбитражного соглашения. Российская компания, добровольно выплатившая белорусскому кредитору 2 из 68 миллионов задолженности, не может возражать против признания и принудительного исполнения неисполненной части решения третейского суда. Исполняя решение последнего добровольно, и не оспаривая его, российское общество фактически признало его законность, обоснованность и справедливость. Кардинальное изменение этого подхода участника спора  в дальнейшем Арбитражный суд Московского округа счел недопустимым.

2. Арбитражная оговорка может быть признана неисполнимой только в рамках спора из контракта, содержащего эту оговорку. Российское процессуальное законодательство возлагает на истца обязанность доказать нарушение его законных прав и интересов. До того, как права истца будут нарушены, в том числе, в результате передачи спора на рассмотрение несогласованного сторонами третейского суда, у истца отсутствуют основания для оспаривания положений контракта в части формулировок третейской оговорки. Отметим, что российский Верховный Суд счел такой подход верным и отказал в передаче дела для рассмотрения в кассационном порядке, оставив в силе решения нижестоящих судов.

3. Расходы, понесенные в рамках третейского разбирательства, не подлежат взысканию в рамках соответствующего иска об убытках, заявленного в государственный суд. Вопрос о распределении и возмещении этих расходов подлежит разрешению в рамках третейского разбирательства. Эта позиция была поддержана арбитражными судами трех инстанций.

4. Если на территории России расположено имущество одного из находящимися за ее пределами должников, то для обращения взыскания на такое имущество специальное указание третейского суда не требуется. Московский областной суд счел невозможным привести в исполнение решение третейского суда и обратить взыскание на имущество должника-иностранца на территории нашей страны, поскольку это имущество не было упомянуто в названном решении. Однако ВС РФ посчитал такое ограничение искусственным и вернул дело в суд первой инстанции для рассмотрения по существу.

5. Уведомление о зачете обязательств должника и кредитора исключает возможность последнего получить исполнительный лист для исполнения решения третейского суда. По мнению российских арбитражных судов требования из решений третейских судов ничем не отличаются от требований из решений судов государственных – и те и другие могут быть прекращены зачетом, заявленном в соответствии с действующим законодательством.

6. В случае перехода права (требования) из решения третейского суда от одного лица к другому, новому кредитору не нужно повторно обращаться в третейский суд. Процессуальное правопреемство должно осуществляться в рамках дела о принудительном исполнении решения третейского суда. Этот подход подлежит применению и в   случае смерти должника – кредитору остаточно заявить о принятии наследства наследниками должника и он сможет получить исполнительный лист в отношении перешедшего  по наследству имущества.